+7 910 434-7438
заказать обратный звонок






Фото разрыва снаряда на Новгородской сопке, Россия


Лот отсутствует
Лот 41042

Российская империя, Дальний восток, 1904 г. На фотографии изображен разрыв 11-дюймового снаряда на Новгородской сопке. Отличное коллекционное состояние. Размер 9*14 см. Оборотная сторона чистая. Фото содержит комментарий автора. Редкое.

Оригинал.

Историческая справка: Одним из наиболее успешных для русской армии, хотя и малоизвестных ныне эпизодов этой войны является бой за Новгородскую и Путиловскую сопки, произошедший на заключительном этапе сражения на р. Шахэ 3-4 октября 1904 г.

Необходимо отметить, что в литературе, посвящённой истории русско-японской войны, существует путаница с названиями высот, за которые вёлся этот бой. Часто Новгородскую и Путиловскую сопку отождествляют друг с другом. Эта ошибка появилась ещё в официальных документах сразу после боя. Так, Путиловской называют “сопку с деревом” (позднее названную Новгородской) генерал-лейтенант Сахаров и генерал-адъютант Куропаткин в своих телеграммах в главный штаб и императору Николаю II. Позднее эта ошибка перекочевала в ряд исторических работ, описывающих события русско-японской войны.

В действительности “сопка с деревом” была расположена на обширной возвышенности, спускающейся к р. Шахэ у д. Сохоянь крутым обрывом. Река Шахэ в этом месте при незначительной ширине и глубине была вполне проходима. Западнее “сопки с деревом” находилась другая высота, меньших размеров, позднее названная Путиловской. Именно за эти две сопки и вели бои русские войска 3-4 октября 1904 г.

Сражение на р. Шахэ началось наступлением русских войск 22 сентября 1904 г. Но уже через пять дней японцы начали контрнаступление, в результате которого русские войска в центре и на правом фланге вынуждены, были отступить на северный берег р. Шахэ. “Сопка с деревом” оказалась теперь в центре расположения русских войск и приобрела в связи с этим большое значение для обеих сторон, так как фланкировала долину р. Шахэ на запад и восток.

2 октября “сопка с деревом” была занята двумя полками 22-й пехотной дивизии – 86-м пехотным Вильманстрандским и 88-м пехотным Петровским. Как писал в своих воспоминаниях В. И. Селивачев, бывший в то время командиром 3-го батальона 88-го пехотного Петровского полка, офицеры этих полков не знали ни того, откуда ожидается наступление противника, ни причин занятия этой позиции, ни цели обороны4. В 15.00 японцы усилили огонь против нашей артиллерии, вследствие чего пехотные части также стали нести потери. В 17.00 противник перешёл в наступление, а через полчаса частями, занимавшими сопку, был получен приказ отойти за р. Шахэ, оставив на сопке два батальона – по одному от каждого полка. В ночь со 2 на 3 октября японцы вынудили эти батальоны также отойти на правый берег р. Шахэ5, заняв сопку и д. Сохоянь, расположенную напротив неё, на правом берегу р. Шахэ.

В приказе по 1-му армейскому корпусу от 8 октября 1904 г. в связи с отступлением частей с сопки говорилось: “Вечером 2 октября некоторые части корпуса были выдвинуты на передовую позицию. Противник ночью подкрался к этим частям и атаковал их. Части были захвачены врасплох, и некоторые из них в полном беспорядке отошли за р. Ша-хе [так в документе – И. Х.], оставив вверенную их охране высоту в руках японцев … Случай этот … показывает тяжёлые последствия непринятия начальниками должных мер охранения”.

Японский отряд генерала Ямада, занявший “сопку с деревом”, сильно оторвался от других японских частей. Он состоял из 41-го полка 5-й дивизии и 20-го резервного двухбатальонного полка с 2 полевыми и 3 горными батареями, всего 5 батальонов и 30 орудий. Задача отряда заключалась в том, чтобы заполнить разрыв между II и IV японскими армиями, образовавшийся вследствие того, что части 6-й японской дивизии, составлявшие связь, отошли на присоединение к своей дивизии в д. Ламатунь. Японские войска были сильно утомлены предыдущими боями.

Узнав о потере этой позиции, главнокомандующий, генерал-адъютант А. Н. Куропаткин, приказал, во что бы то ни стало отбить сопку обратно.
Для атаки “сопки с деревом” был выделен отряд в составе трёх полков 22-й пехотной дивизии (86-го, 87-го и 88-го) под командованием генерал-майора В. М. Новикова7, 2-я бригада (19-й и 20-й полки) 5-й Восточно-Сибирской стрелковой дивизии под командованием генерал-майора П. Н. Путилова. По инициативе начальника общего резерва, генерал-лейтенанта Гернгросса, для атаки сопки с востока был направлен 36-й Восточно-Сибирский стрелковый полк. Кроме того, на поддержку частей 22-й пехотной дивизии с ходу были двинуты направлявшиеся в подкрепление 10-му армейскому корпусу 11-й пехотный сибирский Семипалатинский и 6-й сибирский Енисейский полки. Всего, таким образом, выделялось 25 батальонов пехоты. Общее руководство всеми войсками возлагалось на генерал-майора П. Н. Путилова.

В 15.00 началась артиллерийская подготовка атаки. Её вели батареи 22-й пехотной дивизии, одна казачья батарея и две батареи IV Сибирского корпуса. Около 16.00 генералы В. М. Новиков и П. Н. Путилов составили план атаки, в соответствии с которым части 22-й пехотной дивизии должны были атаковать “сопку с деревом” в 18.00 с фронта, а стрелковые полки генерала Путилова – одновременно атаковать небольшую сопку, расположенную западнее “сопки с деревом”.

До начала штурма сопки было решено - выбить японцев из д. Сохоянь силами охотничьей команды 87-го пехотного Нейшлотского полка. Постепенно в бой вступили ещё шесть рот нейшлотцев. Деревня была отбита, передовые части Нейшлотского полка ворвались в первую линию японских окопов на “сопке с деревом”. Но здесь они попали под огонь собственной артиллерии, принявшей их за противника. Видя это, командир полка полковник С. И. Руденко обратился к офицерам остальных полков 22-й пехотной дивизии с просьбой поддержать нейшлотцев. Увидев замешательство командиров полков, полковник Руденко один направился к р. Шахэ, где и был сражён японской пулей. В этой ситуации командирами 86-го и 88-го полков было принято решение начать атаку раньше условленного срока.

В некоторых работах, посвящённых истории русско-японской войны, утверждается, что командование отрядом из трёх полков 22-й пехотной дивизии и ответственность за преждевременное начало атаки взял на себя командир 86-го пехотного Вильманстрандского полка полковник М. Л. Сивицкий8. Вышеупомянутый А. Н. Апухтин пишет в своей статье, что полковник М. Л. Сивицкий в отсутствие генерала Новикова, уехавшего на совет к генералу Путилову, объявил, что берёт на себя командование отрядом. Но командиры двух других полков опротестовали это решение.

Так или иначе, по решению командиров полков 22-й дивизии атака началась примерно на час раньше намеченного времени – в 17.00. Расстояние от д. Удинтунь, где занимали исходную позицию полки 22-й пехотной дивизии до д. Сохоянь было преодолено почти без потерь. В д. Сохоянь полки остановились, чтобы сформировать штурмовые колонны. После этого офицеры начали переправлять роты на левый берег р. Шахэ. Начался штурм сопки.Во время переправы и в первые мгновения штурма были ранены многие офицеры. Именно в это время был тяжело ранен в ногу полковник А. Н. Апухтин. Немного позже был свален ударом пули в ухо сменивший его командир 3-го батальона Петровского полка подполковник Селивачев.

Многие участники этого боя отмечают отсутствие артиллерийского огня со стороны противника10. Офицер штаба 22-й пехотной дивизии, генерального штаба капитан В. Г. Болдырев объясняет это тем, что во время атаки русскими войсками сопки японские батареи меняли позицию, что существенно облегчило штурм, дав возможность русской артиллерии сосредоточить огонь на японских окопах.

Атака развивалась тяжело и в некоторой степени стихийно. Вот что пишет об этом В. И. Селивачев: “Подъём на сопку был в высшей степени труден. Если бы вы вздумали искать тут каких-нибудь цепей, поддержек и резервов, то ошиблись бы в этом жестоко. Это была масса – “толпа во образе колонны”, впереди и сзади которой были остатки офицеров. Сзади для того, чтобы удерживать людей от поворота. Четыре раза эта масса по крику одного – “японцы бьют” поворачивала кругом, скатывалась к реке, и только благодаря офицерам и лучшим унтер-офицерам снова подымалась наверх”.

Когда русские части достигли японских окопов (было около 18.00), завязался упорный рукопашный бой. Генерал-лейтенант Сахаров в телеграмме в главный штаб от 5 октября 1904 г. писал: “Доказательства упорного штыкового боя на сопке очевидны. Некоторые из наших офицеров, подававшие примеры и первыми ворвавшиеся в японские окопы, заколоты. Оружие наших убитых и оружие японцев носит следы отчаянной рукопашной схватки”.

Примерно в это же время начал атаку 36-й Восточно-Сибирский стрелковый полк. Полк сильно пострадал во время ночной атаки Хаонлинского перевала 28 сентября, но получил приказ выступить в направлении дд. Сандяза, Сахетунь и Лицзятунь и атаковать “сопку с деревом” с юга. Совершив переход в семь вёрст под обстрелом противника, полк вышел в исходный район для атаки, развернулся фронтом на северо-восток, в тыл бригаде генерал-майора Ямада и начал наступление, имея два батальона в первой линии и один в резерве. Атака эта оказалась для японцев неожиданной, хотя в двух верстах южнее находились резервные японские части, которые могли составить угрозу тылу и флангу 36-го полка. После упорного штыкового боя с 3 1/3 ротами резерва японского 41-го полка стрелки выбили японцев сначала из 1-й линии окопов, а затем и из 2-й и верхней, 3-й линий. Заняв вершину сопки, 4-я рота с взводом переоборудовала японские окопы, использовав для этого японский инструмент. В течение боя стрелки отбили четыре японских контратаки. Но 36-й полк также понёс тяжёлые потери, и, кроме того, попал под сильный огонь частей 22-й пехотной дивизии и бригады генерал-майора Путилова. Роты полка перепутались, связь с другими частями установлена не была, и командующий полком подполковник Быков отвёл его в д. Сахетунь.

Командир японской бригады генерал-майор Ямада, поняв, что против него действуют значительные силы русских, принял решение об отступлении. С наступлением темноты должны были отправиться в тыл батареи, затем отходил 20-й резервный полк, занимавший небольшую сопку западнее “сопки с деревом”, а 41-й полк прикрывал их отступление, обороняя “сопку с деревом”. При отступлении у японцев возникли трудности: движение задерживалось повозками и орудиями, застревавшими в глубокой грязи (накануне был ливень с грозой). При первой тревоге в тылу, знамя 41-го полка спешно было унесено с поля сражения.

В 18.00 перешла в наступление на небольшую сопку, расположенную западнее “сопки с деревом”, бригада генерал-майора П. Н. Путилова. В первой линии шёл 19-й Восточно-Сибирский стрелковый полк, за ним уступом вправо – 20-й. Стрелки атаковали противника в штыки, и японский 20-й резервный полк дрогнул и побежал. Развивая успех, 5-я, 6-я и 7-я роты 19-го полка захватили японскую горную батарею, а 3-я рота – полевую 15. Ночью генерал-майор П. Н. Путилов отдал приказ отряду генерал-майора В. М. Новикова овладеть окончательно “сопкой с деревом”. Для атаки вершины сопки в 3 часа ночи была назначена охотничья команда 87-го пехотного Нейшлотского полка, а также вызваны добровольцы. Вышла вся 7-я рота полка. В 4 часа охотники и 7-я рота пошли на штурм и, поддержанные другими частями 22-й пехотной дивизии, выбили японцев с высоты.

К утру 4 октября сопки были полностью под контролем русских. Таким образом, бой закончился победой русских войск. Бригада генерал-майора Ямада была практически полностью уничтожена. На сопке было обнаружено 1500 тел японских солдат и офицеров 17. Захвачены 11 орудий и 1 пулемёт. Потери русских войск были также тяжелы. В 86-м пехотном Вильманстрандском полку было убито 3 и ранено 28 офицеров18; в 88-м пехотном Петровском полку убито 5, ранено 26 офицеров, на позиции осталось 16 офицеров, убито и ранено около 800 нижних чинов 19; в 19-м Восточно-Сибирском стрелковом полку убито 3 офицера и 73 нижних чина, ранено 5 офицеров и 254 нижних чина, контужено 28 нижних чинов20; в 20-м Восточно-Сибирском стрелковом полку убито 15 офицеров и 532 солдата21; в 36-м Восточно-Сибирском стрелковом полку из 1502 штыков выбыло около 800, из 27 офицеров в строю осталось только 5, в том числе 2 раненых22. Общие потери русских войск составили около 3000 человек.

Несмотря на высокие потери, моральное значение этой победы было велико. Немирович-Данченко писал в телеграмме: “Вчерашняя наша победа, по мере выяснения её подробностей, вырастает в одно из наиболее крупных событий этой войны. Я только что вновь объехал места, уже знакомые по вечернему сражению, и невольно изумлялся мужеству и спокойной отваге наших войск, одолевавших не только грозные позиции, перешедшие в руки противника накануне, но и его самого, хотя он был здесь в превосходных силах”.
Комментарии

Авторизуйтесь, чтобы оставить комментарий